Чайковский и Рахманинов
Афиша концерта С.В. Рахманинова и М.А. Слонова
В числе исполненных сочинений - П.А. Пабст. Фантазия на мотивы из оперы "Евгений Онегин",
П.И. Чайковский. Романс "Благословляю вас, леса"
Харьков, зал Городского дома, 28 декабря 1892

Российский национальный музей музыки
Два русских гения, один из которых заметил и благословил своего младшего коллегу и ученика на самом раннем этапе раскрытия его творческих способностей, а второй всю жизнь, с первой встречи, боготворил учителя и отдавал ему дань любви и памяти.

Знакомство Петра Ильича и юного Серёжи Рахманинова произошло в середине 1880-х годов, во время учёбы Серёжи на младшем отделении Московской консерватории в классе Н. С. Зверева, у которого Серёжа жил на полном пансионе. Николай Сергеевич Зверев и сам учился у Петра Ильича по теории музыки, будучи уже преподавателем по классу фортепиано. Чайковский запросто заходил к Звереву в гости, даже в его отсутствие: поговорить с его сестрой Анной Сергеевной, приходил на обед, поиграть в винт, а мог репетировать с Александром Зилоти перед выступлением свой Первый концерт. Его всегда ждали. (Зилоти – двоюродный брат Рахманинова, ученик Зверева и Рубинштейна, в ту пору молодой, перспективный и уже концертирующий пианист). Бывая у Зверева, Пётр Ильич мог слушать игру Рахманинова, а юный пианист смотрел на признанного мэтра как на музыкальное божество! Это отношение Сергей Васильевич сохранил на всю жизнь.

В год перехода Рахманинова на старшее отделение Московской консерватории Чайковский был в комиссии в качестве почётного члена. Рахманинову было предложено сыграть несколько вещей в трёхчастной форме. Пьесы эти так понравились Чайковскому, что к оценке комиссии «5+» Чайковский прибавил ещё три креста, таким образом, окружив пятёрку со всех сторон плюсами. В истории консерватории такого ещё не бывало, и слухи об этом происшествии распространились по всей Москве.

Став уже взрослым, Рахманинов продолжал обращаться к Чайковскому за советами. Например, когда его первой оперой «Алеко» заинтересовался издатель, Сергей, не имя опыта подобных переговоров, попросил Чайковского подсказать, какой гонорар запросить. Пётр Ильич очень удивился и обрадовался, сказав – «В какие счастливые времена вы живёте, Серёжа, не то что мы. Мы искали издателей и отдавали им даром свои сочинения!»

Чайковский неизменно относился к Рахманинову очень по-доброму и дружески, посещал его репетиции, давал советы, всячески поддерживал. Однажды, встретив Рахманинова после летних каникул, Пётр Ильич спросил о количестве написанных Серёжей летом вещей и шутя заметил, что вот он, бедный, написал летом всего одну симфонию (это была Шестая симфония), а вот Серёжа сочинил так много! И добавил шёпотом: «наверное, дрянь страшная».
П.И. Чайковский
Балет "Спящая красавица"
Переложение для фортепиано в четыре руки С.В. Рахманинова
Экземпляр первого издания
Москва: П. Юргенсон, 1891

Российский национальный музей музыки
Рахманинов готовится к выпуску из консерватории, и Чайковский хочет поощрить его: заказывает Сергею переложение «Спящей красавицы» для фортепиано в четыре руки. Однако тот никак не решается взяться за задачу – и занятость, и лень мешают молодому человеку. В конце концов он посылает свое переложение «Спящей красавицы» Чайковскому в июне 1891 года, но оно никуда не годится. Чайковский не может поверить, насколько это беспомощная работа. «Порядочно помучился я, делая эту корректуру… Большая была ошибка, что мы поручили эту работу мальчику, хотя и очень талантливому», – пишет он наставнику Рахманинова, жалуясь на «отсутствие смелости, мастерства, инициативы» и добавляя, что «вообще неопытность, несмелость на каждом шагу дают себя чувствовать…. [я] так расстроил себя всеми этими корректурами, что уже несколько дней скверно сплю, просто чуть не болен…» Рахманинов признаёт справедливость этой критики.

Но в действительности от работы его отвлекали собственные сочинения – Первый концерт для фортепиано соркестром, опера «Алеко». Услышав их, Чайковский отбрасывает прежнюю досаду и радуется успеху молодого коллеги. Побывав на последних репетициях «Алеко», он скромно спрашивает Рахманинова, не будет ли он возражать, если его оперу исполнят в один вечер с рахманиновской. Молодой композитор просто онемел от счастья. «Видеть своё имя на одной афише с именем Чайковского – огромная честь для композитора, я никогда не посмел бы и подумать об этом. Чайковский это знал. Он хотел помочь мне, но опасался задеть мое самолюбие… Он буквально так и сказал: «Вы не будете возражать?» Ему было пятьдесят три года, он был знаменитый композитор, а я новичок двадцати одного года!»

Чайковский сидел рядом с Рахманиновым на репетициях. Рахманинов был недоволен некоторыми идеями дирижера, но слишком стеснялся, чтобы воспротивиться. Чувствуя это, Чайковский наклонился к нему и спросил:

– Вам нравится этот темп?

– Нет.

– Почему же вы молчите?

– Я боюсь.

Во время перерыва Чайковский обращается к дирижеру:

– Мы с Сергеем Васильевичем считаем, что надо бы немного увеличить темп.

На премьере «Алеко» в Большом театре 27 апреля 1893 года среди зрителей присутствовали отец и бабушка Рахманинова. Когда опера подошла к концу, Чайковский, всемирно признанный гений, высунулся из ложи далеко вперед, чтобы вся публика видела, как он аплодирует новой опере двадцатилетнего автора.

Весть о смерти Чайковского осенью того же года стала большим ударом для Сергея Васильевича. Под влиянием утраты он написал Элегическое трио памяти П.И.Чайковского, - и это тоже было продолжением традиции Чайковского, в свое время посвятившего свое фортепианное трио "Памяти великого художника" - Н.Г.Рубинштейна.

И, по воспоминаниям современников, отношение Рахманинова к Чайковскому оставалось неизменным на протяжении всей жизни. На страницах писем Рахманинова разных лет, в его статьях и воспоминаниях имя Чайковского возникает постоянно. Спутница юных лет Сергея Васильевича свидетельствует: "Петр Ильич Чайковский - вот кто был важнейшей рахманиновской привязанностью, кто был для него образцом..., что их роднило - общность духовного мира..."

В свою очередь А. и Ж. Торпы, познакомившиеся с Рахманиновым уже в 30-е годы в США, вспоминали его слова: "Когда я был в Москве с Чайковским, я думал о нем как о божестве. Я и теперь думаю также".
Екатерина Мечетина,

Заслуженная артистка Российской Федерации
Made on
Tilda