Чайковский и «Могучая кучка»
П.И. Чайковский Симфония «Манфред» Экземпляр первого издания партитуры с дарственной надписью Г.О. Карганову Москва: П. Юргенсон, 1886

Российский национальный музей музыки
«Могучая кучка» - это современный Чайковскому творческий союз пяти молодых и очень талантливых петербургских музыкантов, композиторов, возглавляемый М.А.Балакиревым и активно поддерживаемый критиком В.В.Стасовым. Именно Стасов дал содружеству это не слишком благозвучное название, однако, вошедшее впоследствии в главный «зал славы» русской музыки. Соответствуя художественным идеалам участников кружка, название непереводимо на иностранные языки, поэтому в зарубежном музыковедении «Кучку» принято называть «Пятёркой» или «Группой пяти» (The Five; Groupe de cinq и т.п.)

Вот их имена: Милий Алексеевич Балакирев, Александр Порфирьевич Бородин, Цезарь Антонович Кюи, Модест Петрович Мусоргский и Николай Андреевич Римский-Корсаков.

Это было сообщество молодых и однозначно талантливых (со временем стало ясно, что среди них были даже гениальные) музыкантов, которые противопоставили себя консерваторской системе, решив, что главное в русской музыке – это её национальная суть, опора на народную музыку, а в консерваториях этому научить не смогут. Стасов призывал своих друзей «распрощаться с общей европейской музыкой» и писать музыку русскую, «великую, неслыханную, невиданную!»

В ту пору на российских сценах было засилье итальянских оперных антреприз, зачастую сомнительного качества, но пользовавшихся неизменным успехом у светского общества. Оперы Глинки же если и исполнялись, то и редко, и не в лучшем качестве. «Кучкисты» стремились к художественной революции, к новой музыке, которая воплотила бы истинный русский характер. Они обратились к фольклору, с помощью хотели создавать портрет русского крестьянина, коллективный портрет русского народа. Оперу с её массовыми народными сценами они считали главным жанром в музыке. Они также верили, что русскому духу чужда всякая рутина и теоретизированность, а сочинять следует лишь по вдохновению. Именно поэтому они так старательно дистанцировались от консерваторской системы.
П.И. Чайковский
Фантазия «Буря»
Экземпляр первого издания партитуры
Москва: П. Юргенсон, 1877

Российский национальный музей музыки

И вправду, в отличие от первого русского профессионального композитора – Петра Ильича Чайковского – музыка не являлась их основной профессией. Бородин был химиком и медиком, Кюи – военным инженером, Римский-Корсаков и Мусоргский также были профессиональными военными.

Участники кружка боготворили Глинку, отдавали предпочтение программной музыке (то есть такой, которая имеет названия), увлекались ориентальной музыкальной тематикой.

Первое соприкосновение «Кучки» и Чайковского произошло в 1866 году – именно тогда участник кружка Цезарь Кюи опубликовал в «Петербургских Ведомостях» тот самый нелестный отзыв, который уже упоминался в главе «Учёба в Петербургской консерватории». Процитируем его ещё раз – «…консерваторский композитор г-н Чайковский совсем слаб… и если б у него было дарование, то оно хоть где-нибудь бы прорвало консерваторские оковы». Очень сообразно взглядам «балакиревцев» – отрицание необходимости какого-либо образования и теоретического знания о музыке. Это был первый печатный отзыв о музыке Петра Ильича…

Однако через пару лет сложилось так, что между Балакиревым и Чайковским всё же завязались дружеские отношения. Балакирев лестно отозвался об Увертюре Фа мажор, Чайковский же в одной из своих статей даёт искренний хвалебный отзыв на «Сербскую фантазию» Римского-Корсакова, отмечая, что «этому замечательно даровитому человеку суждено сделаться одним из украшений нашего искусства». И в целом у Чайковского и Балакирева общение было плодотворным – Милий Алексеевич предлагал Петру Ильичу сюжеты произведений («Ромео и Джульетта», «Манфред»), осуществил подробный критический разбор симфонической фантазии «Фатум». Одним из любимых «кучкистами» произведений Чайковского была Вторая симфония, в которой фольклорный музыкальный материал обретал симфоническое развитие.

Таким образом, на этом этапе члены «Могучей кучки» готовы были видеть в Чайковском союзника и друга, а Стасов, по предложению которого Чайковский создал симфоническую фантазию «Буря», даже произнёс что-то вроде «вас раньше было пятеро, а теперь шестеро».

Общее у них было одно, самое главное – и «кучкисты», и Чайковский мечтали о блестящем будущем русской музыки, которая могла и должна была встать вровень с европейской.

Однако Чайковский, будучи профессионалом, не мог не замечать определённых проблем в «пятёрке». «Все новейшие петербургские композиторы народ очень талантливый, но все они до мозга костей заражены самым ужасным самомнением и чисто дилетантскою уверенностью в своём превосходстве над всем музыкальным миром» – так он писал. Балакирев же, в свою очередь, считал, что консерватория выращивает «музыкальных чиновников, которые «подведут всю русскую музыку под ярмо немецких музыкальных генералов».

Однако в конце 1870-х годов, просуществовав около двадцати лет, кружок распался, что было вызвано прежде всего всесторонним кризисом в жизни Балакирева; Римский-Корсаков же, пройдя колоссальную профессиональную эволюцию, и вовсе отправился преподавать в консерваторию, что было воспринято друзьями как предательство общих идеалов.

Чайковский же со временем превратился в оппонента взглядам «кучкистов». Его не привлекали радикальные художественные и социальные преобразования, он не имел революционных настроений ни как художник, ни как гражданин. Его интересовала внутренняя жизнь человека, её передача универсальными средствами в искусстве, эстетика естественности в проявлении чувств. Он не ставил себе целью противопоставление русской музыки западной; напротив, вслед за Глинкой был более космополитичным в подходах к творчеству. Бесконечно любя всё русское, он, однако, не занимался специально изображением некой особой русской стихийности; он понимал национальное как естественно присущее его музыке, также охотно использовал фольклор, но одновременно и успешно использовал классические европейские музыкальные жанры, которые под его пером становились настолько русскими, насколько это возможно.
Екатерина Мечетина,

Заслуженная артистка Российской Федерации
Made on
Tilda